Главная » Статьи » Публицистика

Одесса должна быть Одессой?
"Правое Дело" #34 (555) 6 сентября 2006 г. 
Одесса должна быть Одессой?
Юрий ДИКИЙ
                                                         
Невольно задумываешься над парадоксом: с одной стороны, «история – это дистилляция слухов» (Т. Карлейль), с другой – хроника событий, всего лишь хроническая болезнь фактов, которые вряд ли войдут в историю, тогда как действительно исторический факт (как 25-й кадр) спрятан от любопытных обыденных глаз. Но чем мощнее парадоксальность, тем больше шансов для обнаружения глубоко упрятанных процессов и их убедительности в дальнейшем. По саркастическому наблюдению Г. Гегеля, «история учит лишь тому, что она никогда ничему не научила народы». 
Во всяком случае, убеждаешься в этом, перебирая документы и материалы не за одно десятилетие, перечитывая их с дистанции опыта, приоткрывающего прежде невидимую, но заново обнаруживаемую историческую связь – «большое видится на расстоянии». 
Передо мной пожелтевшие страницы черновика статьи, опубликованной почти сорок лет назад в молодежной одесской газете «Комсомольская искра», с названием, вынесенным в заголовок этих заметок. Ее небольшой вступительный раздел, написанный рукой 19-летнего студента консерватории, начинался со строк – что «обрел и что потерял» наш город за свои 170 лет существования. 
Писали эту редакционную статью несколько человек, всех сейчас и не упомнишь, и не идентифицируешь по почеркам и или разделам, а уж кто редактировал – и подавно. Посвящены они, с небольшими короткими отступлениями, кирхе, памятникам, старым решеткам и воротам, одесской брусчатке… Материал пропитан наивно-искренней обеспокоенностью истых одесситов «за Одессу». Неординарная публикация заканчивалась тревожным выводом: «…комплекс вопросов затронут для того, чтобы обратить на них внимание общественности, с молчаливого согласия которой город теряет свое лицо».
Как тут не вспомнить рассказ Даниила Гранина «Чужой дневник», написанный в 80-е годы, в котором читаешь его ностальгические строки об Одессе и опасности «потери лица» нашим, все еще особым городом.
«Паустовский, – писал Гранин, – показал мне свою Одессу. <…> …Неслыханной красоты и мощи базары, одесский говор, кому это, как говорится, мешало? В то лето 1956 года Паустовский еще мог показать свою Одессу… <…> Паустовский любил Одессу и никогда не скрывал этого, не отрекался от нее, хотя и не был одесситом. За это ему доставалось, и немало.
Итак, летом 1976 года, вспоминая покойного Паустовского, я бродил по Одессе, и это была другая Одесса. <…> Набережная и лестница смотрелись отсюда так же красиво, все стало чище, портовые краны выглядели внушительнее, цветов стало больше. Дома были свежеокрашены, играли фонтаны, в киосках открыто продавали жевательную резинку. Но прежней Одессы не стало. Имелся красивый морской город, областной центр, почему-то знаменитый, а почему – неизвестно. <…> Наконец-то этот город стал таким, как все другие города».
Спустя десять лет, уже в 1986 году появляется проблемная статья Станислава Говорухина – «Прогулка по Одессе с томиком Пушкина в руках», с новыми вариациями на ту тему в центральной газете «Советская культура». Перепечатали ее и в «Вечерней Одессе». Опять куча откликов, в которой имелся и мой. Ответ московского редактора обнадеживал словами благодарности и обещанием постараться «использовать… письмо в дальнейшем разговоре на затронутую тему». 
Действительно, количество разговоров и мнений о «лице города» не ограничивается приведенными примерами. Их было и остается достаточно много, да и эмоциональные позиции весьма контрастны у представителей различных поколений, социальных групп и профессий, говорящих как будто об одном и том же, но на «разных языках». Как Д. Гранин и С. Говорухин, писатели, журналисты, архитекторы и скульпторы, музыканты, среди которых часто оказываются гости (некоторые в прошлом – одесситы), сплошь и рядом высказывают отнюдь не комплименты по адресу Одессы, которая никак не продолжает оставаться «той» Одессой», как бы всем нам ни хотелось того. 
Уж как мы любим «набиться» на комплимент через вопрос – «как Вам наша Одесса?», да все реже это удается – чаще получаем нелицеприятные признания. И, тем не менее, «та Одесса» все еще продолжает жить в широком общественном сознании, сохраняя неувядающие, любимые, но – скорее виртуальные черты.
Вот и получается, что эти противоречия мнений, особенно «бывших» одесситов, больно задевали и задевают ту часть аборигенов, которые «обороняли» Одессу от пришлых и своих «деятелей» и их «полезной» деятельности, тоже вроде бы любивших Одессу, но по-своему, по своим представлениям. Почти уверен, что и те, и другие чтили в своем городе не только Паустовского и Гранина, любили не только Ойстраха, Гилельса и Рихтера, Столярского и Филатова, а и умели шутить в нешуточных ситуациях того и нынешнего времени. 
Что же было на самом деле, или не было, что же влияло на что-то, или не влияло?.. Все эти обстоятельства места, времени и действия, все напряжения и сопряжения протекавшего процесса неравной борьбы, порождавшие тот или иной результат, всегда как-то остаются вне поля зрения, вне обсуждения. И со стороны внешних оценок, и в самой одесской молве, укрытые официальными указами и высочайшими мнениями, со временем все более сглаживаются острые, но подлинные грани текущей истории города в ее причинно-следственной связи ответственности и безответственности, высокого и низменного, бесценного и дешевого… Сглаживаются или выступают навсегда оставшимися шрамами, пустотами? А может быть, режут глаз тривиальной и уцененной подменой, дешевой сиюминутной модой, репродуктивностью (как когда-то в 60-е меняли авторскую мебель 19 века на мебелишку из ДСП)? Может, как раз время опять вспомнить о «лице»?
Мы больше привыкли (и повсеместно это делаем) жонглировать или манипулировать результатами истории, историческими примерами хрестоматийного толка. Эта поверхностная черта отличает многих нынешних политиков, экономистов и особенно культурологов, искусствоведов. Ценность приводимых ими исторических результатов и примеров без изучения и оценки исторического контекста весьма сомнительна, когда нет реального ощущения текущей истории, подлинной драматургии, в конечном итоге выносящей не поверхностные следствия, выгодные для их личной деятельности, а общественно полезный исторический опыт. 
Попытки Б. Деревянко в «колонке редактора» развить этот жанр «текущей истории», отражающей социодинамику нашей городской жизни, не получили ни «благословения свыше», ни должной оценки читателя. Дух «одесскости» во всем своем ироничном своеобразии, связывавшем обывателя с артистом, журналиста с футболистом, а врача с музыкантом, истаивал не столько под давлением «руководящей роли», сколько в постепенно возрастающем «провинциальном обмелении» духовного климата южного города, расточительно и без сожаления экспортировавшего свои таланты, которые уверовали, что «их в Одессе не едят». 
Мы рады их успеху в мире. Их сохранившемуся патриотизму и респектабельной смеси личного и общественного promotion. Но исподволь, неосознанно это порождает у нас свой «комплекс провинциальности» и «провинциальной безнадежности», к сожалению, неизлечимый у части творчески одаренных людей.
Все же, несмотря на симптомы этой болезни, и сегодня Одесса упоминается как все еще «та Одесса», которая была и есть, став неким виртуальным символом, брэндом необычности, нестандартности, увы, даже скандальности, – в силу своих литературно-юмористических, поэтических, музыкальных талантов. К счастью, ей никто не может и сегодня отказать в не менее значимых потенциальных силах, скрытых от поверхностной оценки, но всегда дающих о себе знать неожиданными и мощными выбросами в мир. В этом скрыта не только Одесса XIX или начала ХХ столетия – Одесса Пушкина, Маразли, Мишки Япончика, Бунина, Бабеля, Столярского, Королева, Филатова, Утесова, а и «новая Одесса» конца ХХ века – город Жванецкого, Ильченко и Карцева, Деревянко, Хаита, Огренича, Школьника, благодаря творчеству всех ее одаренных детей, оставшихся дерзать в своем родном городе. 
Устоявшиеся же, стереотипные, но удобные точки зрения далеки от всей сложности и драматичности скрытых, но вместе с тем подлинных процессов, определяющих то или иное событие, тот или иной результат каждой личной биографии, как упомянутые обстоятельства места, времени и действия. Как часто они не умещаются на поверхности самых, казалось бы, достоверных документальных описаний. Их косвенность, неопределенность, истаивающая со временем, при дальнейшем углубленном изучении (по выражению М. Бахтина, «культура должна проговариваться») неумолимо обнажает симптомы болезни, сродни портретным штрихам уайльдовского Дориана Грея, на лице еще молодой красавицы-Одессы, лице, обнаруживающем последствия противоречий ее бурной жизни и общественных пороков. 
Упоминаемая статья 1966 года в «Комсомольской искре» была идеологически незапрограммированной утечкой информации из драматичной повести с детективным сюжетом (пока еще не написанной), которая могла бы, а по существу, должна воссоздать обстоятельства динамики прошедших событий, поучительные для сегодняшнего дня. Некоторые главы не лишены были театральности, особенно в ролевом разнообразии типажей того времени. Они помогают нам сегодня обнаруживать параллели «традиций» у руководителей, различного рода и ранга деятелей, представляющих тот или иной лагерь, со своими целями и моралью, уровнем знаний и культуры. Их деяния, уже как следствие, предопределяют качественное направление во всех слагаемых бытия – от правосудия и коммунальных услуг до промышленных приоритетов, уровня образования и культуры.
Трудно не согласиться с доводами потери лица города, они и сейчас звучат повсеместно и небезосновательно… А это архитектурный облик, черты этнографической динамики, садово-парковый ландшафт, чистота города и его, наконец, культурная значимость, диалектная самобытность, вплоть до специфики преступности… Если одних и удовлетворит частичное решение проблем («чистота и коммунальные успехи», по впечатлениям Д. Гранина в 76 году, при всей их естественной необходимости), то все равно, не миновать нам едких замечаний новых литературных знаменитостей и рядовых соотечественников, ждущих от «неординарной Одессы прошлого» ими понимаемой и желаемой самобытности. 
А она (самобытность) гораздо более сложна и неуловима, в отличие от элементарной чистоты и порядка, ибо они представляются лишь сопутствующим элементарным требованием, а не целью более сложной и необходимой административной деятельности. 
Самобытность – это не аутентичность современности к чертам ушедшего прошлого, его неизменяемый стереотип, который можно бесконечно эксплуатировать. Невозвратимы тельняшка и жаргон Мишки-одессита или приход в Одессу китобойной флотилии, уже ставшие безвозвратным прошлым. Да и были они всего лишь внешней формой, одеждой эпохи, возникшей из внутреннего содержания «одесского этноса», самобытно ироничного духа одесситов и к себе, и к протекавшим событиям, даже если они были предельно трагичны в революции, войны и эпидемии… Эта особенная одесская «бытовая карнавальность» нисколько не снижала, а наоборот, эмоционально напрягала творческое тщеславие одесских болельщиков, торговцев, градоначальников, поэтов, музыкантов, ученых, зодчих и меценатов, задавая тон высочайшего профессионализма, реализуясь в удачные неповторимые формы: персонажи, ритуалы, диалект, атмосферу города, в самобытную культуру, наконец, благодаря которым и возникало внешнее повсеместное удивление. 
Формы ветшают и от возраста, и от качества, но особенно при их излишней эксплуатации, – «духовная их связь тем временем исчезла, унеслась!» (Гете). Никак не может без ремонта и обновления сохраняться архитектура, а архитектурные памятники – в первую очередь этому наиболее зримые примеры. Их строительство, разрушение, спасение и возрождение и есть сам застывший процесс – застывше-текущая история, с ее чудовищными результатами.
1966 год должен был бы начаться со сноса (взрыва) разрушенной по сей день кирхи (собора Св. Павла) и в ближайшем будущем получить «архитектурное чудо» той поры, «образцом» которого мы «любуемся» с одной стороны церкви – общежитием Академии связи, выдвинутым за красную линию улицы. И ребенку ясно, что это образец дурного вкуса и псевдоархитектуры, агрессивно предопределявшей снос двух старинных зданий и постройку провинциального затрапезного микрорайона. Сегодня же это показательно-эклектическое соседство двух тенденций – «как надо и как не надо строить» (слова И.М. Бесчастнова – одного из спасителей кирхи), тенденций двух схлестнувшихся сил, застывших в назидании. 
Но еще более разителен символ-назидание – соседство воссозданного Спасо-Преображенского собора с «образцом» школьно-советской архитектуры – СШ №121, построенной из осколков уничтоженного старого собора и названной Святославом Рихтером в фильме Б. Монсенжона (Франция) «мизерной коробочкой», «хуже нельзя придумать». А это ли не застывший в архитектуре процесс беспощадно-трагической борьбы двух взаимоисключающих друг друга культурно-идеологических позиций: псевдокультуры и культуры, полу-искусства и искусства, света и тьмы, духа и невежества? Перефразируя Ларошфуко, можно сказать, что «культура не приносит столько добра, сколько видимость ее приносит зла». 
Попытаемся оживить эти застывшие в архитектуре процессы, сохранившие на «молодом лице» Одессы свои морщины исторических парадоксов. Теперь не трудно пофантазировать, представив, что вместо ныне сохраненного остова кирхи и отреставрированного Пасторского дома (с памятной доской Святославу Рихтеру) был полностью завершен бывший «проектный комплекс Института связи», взлелеянный его ректоратом и парторганизацией того периода (духовные «отцы» – ректор Пышкин, секретарь партбюро Панфилов). Подкрепленный постановлениями Совета Министров УССР и поддержанный обкомом партии и архитектурным руководством города, в год 20-летия Победы восторжествовал архитектурный социалистический реализм. Каково было бы «лицо» этой исторической части Одессы? 
Весь этот уникальный квартал, бывший «немецкий городок», с церковью и безвозвратно исчезнувшими техническим училищем (в котором учились академик Глушко и Троцкий), школой и детским садом, могли бы в далеком 66-году кануть в вечность, как и Спасо-Преображенский собор в 34-м. Ясно, как бы сочетался воображаемый «новый архитектурный ансамбль» Института связи и уголок старой музыкальной Одессы, с ее историей и именами, училищем и консерваторией. 
Так же, как и сегодня застыли в ужасающем симбиозе общежитие с его кафельно-керамической грязной облицовкой и готические линии разрушенной кирхи. Но разве не так сегодня «сочетаются» названия двух соседствующих переулков – с одной стороны Лютеранского, с другой – Героя Советского Союза летчика Топольского, как Институт связи и лютеранская церковь?
А мы все удивляемся, ну почему же в Одессу не возвращался Святослав Рихтер? Ну почему он не любил Одессу?
Возвращался! Уверен, что любил. Но что он мог найти там, в своих родных местах, вызывавших в детстве восхищение? Разрушенную, умирающую культуру рядом с невежественной провинциальной «соццивилизацией».
Именно поэтому мне не приходило в голову утверждать, что Рихтер приезжал в Одессу спасать родную ему кирху. Хотя бы потому, что после сноса в Одессе целого ряда зданий (в том числе Спасо-Преображенского собора), арестов друзей и расстрела отца в Одессе, близких родственников в Житомире, он прекрасно понимал предопределенность судьбыразграбленной, разрушенной, да еще и немецкой, лютеранской церкви. 
Могу лишь предполагать, что его легендарный ночной приезд в Одессу мог быть инициирован информацией об архитекторском проекте, влекущем за собой окончательное исчезновение тех мест в Одессе, которые он хранил в своей благодарной памяти до конца жизни. Именно это предположение, подкрепленное цитатой в тексте книги Б. Монсенжона и дневниках великого музыканта, что ему «случалось заезжать в этот город», я неоднократно высказывал. 
Предположение, граничащее с уверенностью, что Святослав Рихтер прощался с «обстоятельством места и действия» своей юности, не надеясь на сохранение родных черт этого квартала, а посему «становясь на колени» перед кирхой. Знал и понимал, на что способны руководящие, «прогрессивные силы» страны, как ощущал атмосферу сгущавшегося ужаса вокруг своей семьи, знал и людские слабости тех музыкантов-коллег, не лишавших себя удовольствия унизить, а то и оскорбить его отца, настоящего профессионала и честнейшего человека.
Мог ли Рихтер надеяться на победу других «сил» («шестидесятников», а их подписи – около двухсот – в защиту немецкой церкви остались в документах), которые рискнут направить письма в самые высокие инстанции, не ограничиваясь одним протестом. Они единодушно настаивали на необходимости возрождения Большого органного зала в Одессе. (Заметим, что в СССР еще не было ни одного такого предложения в отношении церквей. На что отреагировала тогдашний министр культуры Е.А. Фурцева и пошло по стране возрождение органов.)
В одном из интервью меня спросили: – «Ну чего же вы все-таки добились – осталась разрушенная кирха, и нет никакого органного зала в Одессе?» Резонный вопрос, отражающий нашу традиционную психологию – «или – или!» – т.е. «полную и окончательную победу». Только кого? Или «шедевр» провинциальной советской архитектуры. Или (опять фантазия, но какая прекрасная) Большой органный зал с двумя симметрично уравновешивающими друг друга красивыми зданиями по обе стороны кирхи. Если бы последнее произошло, не сомневаюсь что Святослав Рихтер приехал бы в Одессу вовсе не ночью!
Но убираем стоп-кадр воображения, чтобы взглянуть на сегодняшние процессы-противоречия, которые через принятые решения устремляются в будущее дорогого нам города. Вернемся в реальность. Каковы черты исторического квартала сегодня? Соединение несоединимого как пример безответственного градостроительства второй половины ХХ века, и отсутствие архитектурных перспектив? 
Небезынтересный вопрос – сколько бы набралось сегодня подписей и активистов в поддержку восстановления или воссоздания облика этого исторического квартала (а не просто кирхи, как в 1965-66 годах), определяющих меру нашей сегодняшней культуры, европейской зрелости, а значит и ответственности?
Тогда ее проявили – Е. Фурцева, Э. Гилельс, Д. Ойстрах, Я. Зак, Г. Олейниченко в Москве. В Одессе – Н. Пучковская, Цесевич, Р. Сергиенко, Ю. Усыченко, И. Бесчастнов, Ю. Александров, В. Мусаров, О. Соколов, Ю. Буяченко и многие, многие другие, сохраняя то, что еще можно было сохранить, и… сохранили. Пусть сохранили не так, как хотели бы в идеале наши уважаемые именитые гости или иные требовательные задним числом потомки-одесситы. Для многих, увы, прошлое – это мелочи, мимолетности местной истории, а точнее – как сняли редактора «Комсомольской искры» Лисаковского за опальную статью, как градом сыпались предупреждения из партийных комитетов и советских органов на инициаторов и активистов, при том, что имела место трусость главного редактора «Правды», не рискнувшего журналистски вмешаться в этот вопрос, поставленный перед ним в письмах одесской общественностью и выдающимися одесситами, жившими в Москве. Как не пожелали «связываться» с Совмином УССР и Одесским обкомом газета «Известия» и ЦК ВЛКСМ. 
Нужны ли все эти «мимолетности истории» молодым одесситам, нынешнему поколению? Какой же быть Одессе сегодня и завтра? 
«Мимолетности истории» можно и нужно, думается, продолжить. Например, как сохранили памятник Дюку, который хотели заменить на фигуру Ленина в период Одессы Паустовского? Почему стоит на Екатерининской площади «памятник-слон» и какова судьба памятника Екатерине II? Как пытались сохранить и не сохранили «ох как много»… в том числе фуникулер. 
Это архитектура и пластическое искусство прошлого в сегодняшнем дне. А каковы они, дни сегодняшние – для дня завтрашнего? 
Двухэтажное здание бывшего Ришельевского музея и визави – шесть этажей Торгового центра на Дерибасовской! 
Церковь Св. Николая и громадина гостиницы «Одесса», перекрывающая центр Приморского бульвара с моря и наоборот!
Что будем иметь завтра?
«Поющие фонтаны» между Оперным театром и бывшим Английским клубом?
Кому сегодня выбирать «образцы» текущей культуры, пытаясь достичь соответствия «той Одессы», которая должна оставаться Одессой?
Но разве эти проблемы и парадоксы – только в архитектуре и культуре? Разве не то же самое – в отраслях образования, науки... Но это уже другой разговор.
Не работая для будущего, не удивляйся настоящему! 

Категория: Публицистика | Добавил: padre_gabriel (20.03.2013) | Автор: Юрий ДИКИЙ
Просмотров: 668 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]