Главная » Статьи » Одесская Рихтериана

Святослав Рихтер
Слушатели Святослава Рихтера и почитатели его прекрасного таланта, вероятно, не знают, каковы настоящие корни дарования артиста, в чем, собственно, «секрет» его исполнительского творчества. Секрет этот очень прост: он — композитор, и притом превосходный. К этому надо прибавить его стихийное пианистическое (виртуозное) дарование.
В истории пианизма почти не было случая, чтобы пианист большого масштаба не был в то же время и композитором, иногда только потенциальным, иногда же высказывающимся. В самых счастливых случаях эти два начала, творческое и исполнительское, уравновешивались, как это было у Листа и Рахманинова.
Святослав Рихтер пока известен только как пианист. Но тот, кто знаком с его детскими и юношескими композиторскими опытами, кто слышал, как он импровизирует, тому совершенно ясно, что он настоящий композитор. Пока, к сожалению, вследствие огромной загруженности «чужой музыкой» Рихтер — только "потенциальный" композитор, так как писать ему просто некогда. Мне, как его педагогу, хочется, чтобы огромное творческое дарование Рихтера расцвело и выявилось полностью. Слишком было бы обидно и для него самого и для нас всех, если бы этого не случилось.
Но у меня есть еще одно пожелание, не менее горячее: совершенно необходимо, чтобы Рихтер стал со временем дирижером, так как и в этой области его достижения были бы (или будут) ничуть не ниже пианистических. Кто слышал хоть раз, как он играет с листа (вообще «по нотам») сложнейшие оперы, симфонические и камерные произведения, не говоря уже о фортепианных, тот не усомнится в справедливости моего утверждения. Дело тут, конечно, не только в феноменальной читке с листа (ею превосходно владеют иногда опытные концертмейстеры и т. д.), но в той львиной хватке, в безошибочности творческой воли, в непогрешимости технических средств, сразу позволяющих дать совершенное исполнение любимого произведения.
Сила его музыкального интеллекта, неограниченность технических средств, глубина проникновения в самую сущность искусства, страстность исполнительского темперамента и чистота чувства создают у Рихтера такую гармонию, такой драгоценный сплав, что невозможно противиться силе его воздействия.
Не могу не вспомнить по этому поводу слов моего ученика, Якова Зака, после одного концерта Святослава Рихтера в Большом зале консерватории. Он сказал приблизительно следующее: «Есть на свете музыка первозданная, возвышенная и чистая, простая и ясная, как природа; пришли люди и стали ее разукрашивать, писать на ней всякие узоры, напяливать на нее разные маски и платья, всячески извращать ее смысл. И вот появился Святослав и как бы одним движением руки снял с нее все эти наросты, и музыка опять стала ясной, простой и чистой...»
Не могу не одобрить этих слов и думаю, что, несмотря на гиперболичность, смысл их понятен. Хочется только прибавить, что так называемое «простое» в искусстве при ближайшем рассмотрении оказывается в миллион раз сложнее самого «сложного», «не простого». Ни для кого не тайна, что искусство и искусственность всегда непримиримы и друг другу враждебны.
Простота, которая подкупает в исполнении Рихтера, естественно вытекает из ясности музыкальной речи, из незамутненности образа посторонними случайными элементами. В пределах короткой статьи невозможно дать детальный разбор исполнительского творчества Рихтера.
Постараюсь только прибавить к сказанному несколько кратких определений. Большое достоинство художественного направления Рихтера я усматриваю в его классичности, объективности, в отсутствии каких бы то ни было деталей эстетического, эмоционального или технического порядка, которые могли бы угрожать целостности музыкального образа.
В этом отношении Рихтер — человек нашего времени и нашей страны. В смысле «классичности», то есть органичности, целостности логики и душевной силы, его музицирование несомненно перекликается с творчеством Дмитрия Шостаковича.
Другое большое достоинство я усматриваю в широте его кругозора и вкуса, в его способности с одинаковой убедительностью исполнять буквально всю музыкальную литературу — от ее истоков до наших дней.
У Рихтера это, однако, не всеядность безразличия, а широта «исторического чувства» (если позволено так выразиться), и это «историческое чувство» является в высочайшей мере продуктом советской эпохи, нашего времени, нашего воспитания и наших идейных устремлений.
О пианизме Рихтера в узком смысле здесь уже говорить не придется. Многим хорошо известна его стихийная виртуозность, бесконечное богатство звуковой палитры (сравните, например, хотя бы «Рихтера-аккомпаниатора» с «Рихтером-солистом»), его согретое чувством и одухотворенностью исполнение любой музыки.
Рихтера я считаю учеником нашей страны, нашего времени и нашего народа, и только в последнюю очередь своим. Поэтому мне не так трудно избавиться от естественного чувства неловкости учителя, «публично расхваливающего своего воспитанника».
Опубликовано в газете "Советское искусство", 11 января 1946.
Категория: Одесская Рихтериана | Добавил: padre_gabriel (13.09.2012) | Автор: Генрих Нейгауз
Просмотров: 444 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]